Реалии из жизни закарпатских цыган в лагере на свалке под Санкт-Петербургом

(На языке оригинала)
Я иду вдоль рельсов. Пейзаж - колоритный и в некотором смысле даже романтичный: свалка мегаполиса - она пустынно, но между "барханов" петляют тропкы. Трансформаторная будка. Трубопровод. Островки ивняка. Низины притоплены. Жуткая грязь. Где-то в отдалениы собачий Брех. За спиной гаражи и двенадцатиэтажкы - там метро и цивилизация. Впереди - табор цыган-мадьяров. Он мирно дымится десятком труб.

Собаки, учуяв, встречают лаем, а дети криком:

- Сэрус! Сэрус! (Привет! Привет!)

Они мне рады. Тянуть ладошки - черные от грязи:

- Сэрус! Сэрус!

И без перехода:

- Шошу убили!

- Как убили? Кто?

- Русские убили!

- А где он?

- Там.

Захожу в убогую смрадную времянки. Она нетопленая. Шоша и Зена, его младшая дочь, лежат валетом. Девочка спит - она посапывает сладко и мирно, спрятавшись в сон от всего дурного, под одеяло, рядом с отцом, в его тепло. Шоша весь в крови - волосы слиплись, майка побурела ... Но он жил. Смотрит на меня и вдруг произносит:

- А я тебя ждал на Люськин день рождения!

- Я приболел. Это неважно. Кто тебя?

- Русские.

- За что?

- Не знаю. Слова не сказал. Ударили битой. Кровь была до неба!

- Сколько их было?

- Пять человек. Они меня сзади, я сразу упал, а то бы убил их.

В Питерской нацистов - новая жертва. На Шошу напали. Подсторожилы. Скины? Наркоманы? Врагов хватает. А повод один - "хороших цыган не бывает". Так думают многие, кто знает их жизнь только по сводка Криминальной хроники, но не может же вся нация состоять из одних преступников! Шоша - не преступник. Просто у него фотоаппарата документов, кроме справки БОМЖ.И поэтому он вне закона. Самый бесправный. Любой мадьяр скорее умрёт, чем пойдёт жаловаться на кого-то в милицию - кому он там нужен? Не нужен ни он, ни весь указанный выше табор! Нищие беженцы - лишние там, откуда пришли, и лишние здесь, где сейчас оказались. На окраине Питера. Возле свалки. Полчаса ходьбы до станции метро.

Табор кочует здесь уже лет пятнадцать - из низинки в низинку. Переезжают довольно часто, потому что лагерь то дождями затопить, то Бандитский налет - подонки в масках вышибают двери, поджигают жилища безобидных людей, наносят побои. Последний погром случился в августе 2008-го. После этого табор опять переехал. На старом месте от него остались Лишь обгорелые остовы времянок, обломки гитар, втоптанная в землю еда и одежда. С огромным трудом налаженный быт каждой семье Пришлось создавать практически с нуля. Но табор отстроился - не лучше прежнего, но и не хуже.

- А милиция НЕ притесняет? - Спрашиваю я.

- Что ты! Если бы на нас жалобы были, нас бы здесь не было. Они нас знают, и мы их знаем.

В первый раз в лагере мадьяров я оказался прошлой зимой. Свои времянки они называют "будки". Деревянный каркас обивают тем, что удалось найти - фанерой, линолеум, ДСП, письмами железа, старым матрасами, пленкой, материей. Внутри будки - самодельная печка, а большую часть занимают лежанки. Даже в морозы в ЭТИХ будках тепло - их легко протопите, но легко и сгореть. Шальная искра - и Все полыхнёт! Пожары Случались. По нерадивосты. За открытым огнем нужно следить, но слово "дисциплина" здесь, похоже, никому незнакомо - ни детям, ни взрослым.

Звук топора в дневное время почти не смолкает. Рубят деревья - даже Сырые, потому что за зиму в ближайший округе вырубилы все. За сухими дровами идти минут двадцать, за нормальной водой и того дальше. Поэтому воду берут из болота. Дети мрут от глистов. Туберкулез. Воспаление легких.

На улице приблизительно минус пять, а меня встречает двухлетняя девочка - она, босая, Идет по снегу, в одной футболке. Одна. НЕ плачет. Идет. Куда-то. Бьётся за жизнь. Ее зовут Зена.

- Как в сериале?

- Да. Королева воинов, - отвечает Шоша. Ее отец. Мать умерла.

Шарлотта Тофт. Мама Зены.

В стане Ее звали Джульеттой.

Шоша и Джульетта. Они поженились в пятнадцать лет и шестнадцать прожили вместе. У них родилось десять детей, двое уже умерло, один - самый старший - на Украине. После смерти Джульетты за главную хозяйку осталась Люся. Ни разу не видел, чтоб она улыбалась. Это понятно. На отца надежды мало - Шоша спивается. Взгляд у него мутный, словно сбитый с толку. Он, похоже, действительно любил жену, но что случилось - того не изменишь, и Шоша махнула на судьбу рукой.Будь что будет.

Шоша жмурит глаз:

- Летом уеду.

- Куда?

- Домой.

- В Закарпатье?

- Да. Город Берегово. У меня там сын. Раньше Был дом - четыре комнаты. Жена заболела - я Все продал. Четыре года уже там не был.

- А раньше ты там жил?

- Да. Я Был забойщик на мясокомбинате - Резаль свиней. Я работал - и штукатур, и строитель, и плотник. Все могу делать! Потом мы сюда Приехали с Джульеттой. Это место нашёл Ее отец!

Маленькая Зена пытается одета через ноги кофту.

- Плохо без хозяйки, - продолжает Шоша. - Дома найду себе хорошую женщину. Я летом уеду. Через Харьков. Туда нас выпустят, обратно НЕ впустят, а мне и не надо. Не хочу здесь больше. Я здесь жену схоронили, сына схоронили - ему три года было.

Не справившись с кофтой, Королева воинов ходит полуголой. Лижет яблоко - большое и красное. Яблоко чуть меньше, чем Ее голова.

Между собой цыгане-мадьяры говорят по-венгерски. Цыганский язык понимают единицы, и то Лишь азы.

Я не понимаю:

- Может быть, вы венгры?

- Нет, мы цыгане!

- Ну вот же, смотрите - я русский человек и говорю по-русски, француз - по-французски, немец - по-немецки, а вы - по-венгерски! Значит, вы венгры!

- Нет, мы цыгане!

- Хорошо, а чем вы отличаетесь от венгров?

- Мы цыгане.

Ромка рубит дрова. Он тоже высокий, с короткой шеей. Лицо - очень смуглое, практически Черное. Он страшный, как дикий лесной великан.

Двое вторых строят новую времянки - они Приехали в Питерский лагерь две недели назад.

Я замечаем, что у многих мадьяров - мобильные телефоны.

Над одной из будок возвышается антенна, прикрученная к страстное. Внутри стоит небольшой телевизор. И аккумулятор.

- Телефоны заряжают, - объясняет Варга, хозяин будки.

А я Все думаю: "Откуда деньги?".

- На свалку работаем, - говорит Ромка.

- На свалку! На свалку! - Эхом вторят Паша и Руслан. - Собираем. Грузом.

- А что?

- Железо.

С самого начала петербургской эпопеи мадьяры промышляют сбором металлолома. Как пионеры. Городская свалка исправно их кормить. Дети попрошайничают:

- Дядя, дядя, дайте копеечку!

В многих сопли бегут из носа.

Звук топора. Бесшумные собаки.

Со свалки возвращаются Еще двое - везут на санках нехитрую добычу: чайник, провода, дощечки. Пакет старых Видеокассета - на растопки.

Санки у мадьяров оригинальные - сделаны из лыж! Быстро разгрузилы и закинули санки на крышу будки. На соседних крышах - корыта, сковородки, велосипед.

Смотришь и не веришь, что это реальность! Кажется, что здесь снимается кино, и когда ты уйдёшь, рабочие неспешно разберут декорации, а артисты, одевшись в цивильные костюмы, разойдутся по своим настоящим домам, где горячая вода, электричество и газ.

Но это НЕ артисты и, значит, Все останется, как было. Если их опять НЕ сожгут нацисты.

Петербуржские мадьяры - это обломки одной из веток цыганского народа. Несмотря на страшный образ жизни, они вовсе не страшные и мирные люди, Которые просто попали под замес. Жизнь их загнала, как собак, в Эти будки. А здесь Еще кризис - сдавать железо уже невыгодно, и никто не купит.

Их закарпатские предки несколько столетий находились под австро-венгерским игом. Власти Пытались их форсированно ассимилировать, так что мадьяры в конце концов утратили даже собственный язык, но не самосознание: "Мы - цыгане!", Что гораздо важнее.

После Второй Мировой войны Закарпатье отошло Советскому Союзу, и мадьяры, не знавшие ни слова по-русски, стали его гражданами. Новая администрация постаралась им помочь - дети пошли в школы, а взрослых мадьяров обеспечилы работой. Строители, грузчики, объездчикы, дворники, шоферы, музыканты - вот кем они были. Многие семьи держали скотину, и она их кормила, но Союз развалился, и Закарпатье стало украинским. Регион Был депрессивный, и на "левые" заработки Пришлось уезжать даже русским и украинцам. Очевидно, положившись на цыганскую удачу, мадьяры стали колесит по стране. В итоги стихийно возникло два отдельных поселения - в Подмосковье и в Питере. Состав жителей в них постоянно менялся, чему немало способствовала открытость границ внутри СНГ.

Важный момент - в Советском Союзе многие цыгане занимались купле-продаже дефицитных товаров, но мадьяры (наверное, из-за плохого владения русским) эту сферу деятельности почти не освоил, и, значит, когда во время перестройки "незаконная спекуляция" превратилась в "легальный бизнес ", они не смогла на равных включится в челночную торговлю, где и без них конкуренция была крайне высока.Гадать мадьяркы тоже не умел. Как результат - женщины и дети отправились в попрошайку. Мужчины собирал и сдавали металлолом. Кто-то Еще зарабатывал и музыкой.

Дело пошло! Обычная схема была такая - обнищавшая семья приезжала с Закарпатья и строила времянки вдобавок к прочим. Скопил крупную сумму, она, не живет, возвращалась на Родину и там спускала все Свои деньги, а потом опять - "Киев - Москва" или "Киев - Петербург".

Некоторые семьи так поступают уже двадцать лет.

Но ни были и другие, которыми повезло меньше остальных - они в России застряли безвылазно. По разным причинам. Годы пролетелы, и теперь кому-то просто не к кому вернуться, а кому-то и незачем. В многих из них здесь родились дети, их Никто не регистрировал, и сейчас они вырослы - без документов, совершенно нелегально. По справке - БОМЖ. Образования - ноль. На что надеются? Но не унывают. "Унылых бог не любит!".

Мадьяры традиционно придерживаются католической веры, но в Последние годы многие примкнули к Свидетели Иеговы. Они очень набожны и суеверны.

Безусловная ценность (универсальная для всех цыганских наций) - конечно, дети. Чем их больше, тем лучше! Отвагу женщин, которые, проживает в таких условиях, Готовы рожать по десятку раз, с одной стороны, конечно, восхищает, с другой - это полусамоубийственная глупость.

"Вы - умные, а у нас детей много, - говорила мне Эржы. - Поэтому мы бедные".

А Вася говорил: "Без детей что за радость?".

Мадьяры плодовиты совершенно безответственно и бездумно. В каждой семье по пять, по шесть детей.

Что их ждёт в дальнейшем?

А Шоша оклемался. Я встретил его в подземной переходе. Рядом с ним на пятиструнной гитаре играет мальчишка лет двенадцати - это Ванька:

- Ты вези меня, каре-ета золотая ...

Дальше текст по-венгерски.

Шоша подпевает. Как будто и небитый! Сложно поверить, что пять дней назад я его видел лежащим и беспомощным, залитым кровью, с ослабших голосом.

Этим мадьярам Все нипочём!

- Рад, что ты здоров, Шоша!

- Да, все думали, я умру, как Джульетта - в будке, но Бог не дал.

- О чем была песня, которую вы пели?

- Добрые люди! У кого доброе сердце, дайте немного.Боже, помоги! - Переводить Шоша.

А Ванька поет. Мальчишески голос звучит уверенно и нахально. Люди идут мимо - в Своих заботах, чужие, оглохшие. Грязная лестница, серые стены. А упрямая песня - как птица в клетке!

Люди по-прежнему - мимо, мимо, вслед за людьми.

Шоша - про Ваню:

- Он Богу поет.

А люди все мимо.

- Принесёшь мне штаны? - Просит Шоша.